Жизнь Стена Эрунда, еще вчера обыкновенного мальчишки, изменилась в одночасье: подъем в 6:00 и - рыба, рыба, рыба... Чисти ее, потроши, закатывайв консервные банки. С утра до ночи. И никаких каникул. Даже побег не спасает от кошмара. Стенпопадает на ярмарку, в опасный мир балаганов и магии, и уже готовится нырнуть в аквариум скровожадными пираньями... Куда ты, одумайся! Они тебя сожрут!

« — Знаешь, что я думаю? — произнес Достоевски.
— Я думаю, что ты слишком долго сидел взаперти.
Ты, малой, созрел. Готов к приключениям. Я прав
или неправ?».

Дэвид Алмонд пишет о людях, которые верны себе и друг другу. Он лауреат премии Андерсена,
высочайшей международной награды, и авторитетной Уитбредовской премии. В 2020 году
Алмонд станет почетным гостем конгресса Международного совета по детской книге IBBY,
который будет проходить в Москве. Ранее эта книга выходила в «Самокате» в 2016 году,
сейчас она издана в обновленном оформлении.

НАГРАДЫ И ПРЕССА О КНИГЕ

Алмонд — лучшее, что есть сегодня в литературе — и детской, и взрослой. The Times

Можно долго пробовать объяснять, почему эти книги так исключительно прекрасны. Во-первых, от них совершенно невозможно оторваться. Во-вторых, они замечательно неравнодушны к жизни и страданиям живого мира. Так, «Скеллиг» заставляет нас прислушаться к писку новорожденных птенцов, а «Мальчик, который плавал с пираньями» учит сочувствовать рыбкам. Можно вспомнить и то, как мастерски Алмонд играет с детскими страхами, не выпихивая их за грани рассказа. Но для его героев бездомный с собакой, встреченный в заброшенных шахтах, превращается в проводника подземного мира, а из вони, грязи и паутины рождается существо, близкое скорее ангелам, чем людям. Впрочем, какие бы волшебные существа ни вылуплялись на этих страницах, в мире Алмонда они не главные. Главное здесь всегда дети: страдающие, одинокие, такие непохожие на всех или, наоборот, такие обыкновенные, но всегда находящие слова, чтобы говорить о себе. Лиза Биргер, «Коммерсант»

Отличная метафора про внутреннюю пиранью; но вообще Алмонда стоит читать за неистребимый оптимизм. Татьяна Наумова, «Книгочервивость»